15 июня в Люксембурге ЕС официально открыл первый переговорный кластер по вступлению Украины. Все 27 государств-членов согласились двигаться дальше после более чем двух лет венгерского вето. Это исторический шаг для нашей страны, хотя членство остается долгосрочной перспективой с переговорами и годами работы впереди.
Один из важнейших аспектов подготовки — рынок труда. Разговор о последствиях вступления стоит вести уже сейчас. Полезным ориентиром может стать опыт Польши, которая прошла этот путь более двадцати лет назад.
Главный урок Польши
Трудовую миграцию часто называют будущим риском после открытия границ, однако 78% работодателей уже ощущают кадровый кризис. Из них 61% одной из причин считают отъезд людей за границу, а 68% ожидают ухудшения ситуации в 2027 году.
После вступления в ЕС Польша пережила миграционный шок в 2004 году, когда Великобритания и Ирландия открыли свои рынки труда. Для Украины процесс постепенный и начался еще в 2022 году, а по некоторым направлениям — раньше. Вступление в ЕС не создаст нового оттока, но ускорит существующие тенденции.
Больше всего не хватает строителей, водителей, работников производства и поваров — 73% потребности украинских работодателей. Эти специальности сложно автоматизировать или быстро переквалифицировать, и именно они являются приоритетом в программах привлечения рабочей силы в странах ЕС.
Польша потеряла таких специалистов первыми, и строительный сектор ощущал последствия как минимум десятилетие. По данным польского статистического управления GUS, количество поляков за границей выросло с 780 тысяч в 2002 году до 2,3 миллиона в 2007-м. После 2008 года начался процесс возвращения.
Это произошло не из-за призывов или ограничений, а благодаря экономической выгоде и конвергенции зарплат: доходы в менее богатой стране постепенно растут и сокращают разрыв с более богатыми соседями. В определенный момент переезд перестает давать ощутимое финансовое преимущество. Для Польши этот путь занял около 15 лет.
Для Украины стартовый разрыв со средними зарплатами ЕС сейчас больше, чем был у Польши по сравнению с Германией в 2004 году. Поэтому без системных изменений процесс конвергенции продлится дольше, а отток людей — тоже.
Если Польша решала преимущественно проблему оттока кадров, то Украине придется одновременно преодолевать внутренние проблемы рынка труда. Данные фиксируют устойчивый разрыв между видением работодателей и работников: 72% компаний повышали зарплаты в прошлом году, но 61% работников не получили повышения или столкнулись с сокращением доходов.
Только половина работников официально оформлены на полную зарплату, 40% работают на минимальную ставку с доплатой «в конверте» или без договора. Это свидетельствует о масштабной тенизации рынка труда. Детенизация трудовых отношений — не только вопрос налогов, но и условие конкуренции за собственных работников.
Вторая реформа, которую стоит проводить до вступления, — признание квалификаций. Тысячи украинских врачей, инженеров и педагогов работают в странах ЕС не по специальности из-за того, что их дипломы не соответствуют местным системам. Единая рамка квалификаций ЕС (EQF) служит общим «переводчиком» между образовательными системами. Важны и двусторонние соглашения о взаимном признании дипломов.
Еще один урок Польши касается использования фондов ЕС. С первого дня членства страны получают доступ к Европейскому социальному фонду (ESF+), средства которого идут на переподготовку кадров. Украине нужно формировать способность администрировать такие проекты уже сейчас.
Государству стоит перейти от пассивной поддержки безработных к активной политике занятости: инвестировать в переподготовку, запускать программы возвращения украинцев и развивать региональные рынки труда. Бизнесу — системно инвестировать в обучение работников. Обществу — отказаться от ожидания быстрых изменений.
Самый болезненный миграционный шок Украина уже пережила из-за войны. Миллионы украинцев оказались в странах ЕС еще до формального вступления. Поэтому момент членства вряд ли станет резким переломом. Вопрос не в том, поедут ли люди, а в том, создадим ли мы условия, при которых они захотят вернуться — возможно, не сразу, а через десять лет, уже с новым опытом и ресурсами для развития Украины.
